Қазақша
Русский
English
В центре левого берега в Астане исчезает жилой массив Заречный. Сейчас дома здесь идут под снос. На их месте планируют построить здание Высшей аудиторской палаты. Однако владельцы участков не согласны с компенсациями. По их словам, предложенные суммы занижены в два раза.
Корреспонденты Tengrinews.kz выслушали их и зафиксировали, как уходит в историю ещё один старый уголок столицы.
Массив Заречный расположился среди современных жилых комплексов недалеко от Триумфальной арки. Дома здесь и так маленькие, но на фоне массивных многоэтажек, которые их буквально окружили, выглядят особенно крошечными.
Видеоверсию этого репортажа вы можете посмотреть на YouTube-канале Tengri TV.
По пути на встречу с ещё остающейся здесь местной жительницей мы заглядываем в другие дворы. В них дома уже наполовину снесены. Вокруг — груды кирпича, обломки стен и целая гора из защитной оплётки проводов.
Когда бродим мимо куч мусора, натыкаемся на остатки здешней прошлой жизни. Кто-то не взял с собой фотографии:
Многие из них аккуратно сложены в бумажные папки, а некоторые лежат помятыми прямо в грязи.
Ещё немного покопавшись, находим открытки и чьи-то зарисовки.
А потом направляемся туда, куда нас позвали — в пока ещё целый дом. Тут живёт Ирина Соловьёва с семьёй.
Она переехала сюда в 1993 году, когда вышла замуж.
"Был хороший поселок, который кормил весь город. Отсюда кормились и больницы, и школы, и государственные учреждения, и сады. Всё было на балансе этого поселка. Здесь были огромные склады, где всё это хранилось. Все, кто жил и работал раньше в Заречном, могут подтвердить это. Где Триумфальная арка — были поля, на которых выращивали овощи", — вспоминает Ирина.
Образовался Заречный во второй половине 50-х. В те годы вокруг Акмолинска, а после и Целинограда — так раньше называлась Астана — создавались совхозы. Растущий город нужно было кормить.
И совхоз "Заречный" со временем стал так называемым миллионником — вышел на высокую прибыль и считался образцовым по меркам того времени.
Тут были теплицы и поля, выращивали скот и делали "молочку" — отсюда в город ежедневно поступали свежие овощи, мясо, молоко.
Если изучить космоснимки 2000-х годов, то вокруг Заречного ещё можно увидеть множество полей. Сейчас на их месте левый берег в современном понимании — с широкими улицами и огромными жилыми комплексами.
Но вернёмся в Заречный наших дней.
Ирина Соловьёва с мужем воспитывают особенного ребёнка. В этом массиве им комфортно. Сын десять лет посещает реабилитационный центр неподалёку и стоит на учёте в местной поликлинике. Рядом есть места для прогулок. Женщина боится, что после переезда в квартиру ребёнок окажется заперт в четырёх стенах.
"Это получается, что ребёнок станет немобильным, я не смогу с ним выходить гулять. У нас здесь рядом парк, набережная, мы каждое лето полноценно гуляем, рыбачим. Ему всё нравится, он социализируется. А так получится, что он будет сидеть безвылазно дома", — переживает женщина.
Взять хотя бы такой аспект: у ребёнка три коляски, которые вместе с запасами подгузников складируются в подсобке их частного дома.
В квартире всё это хранить невозможно.
Но переезд в другое жильё — тоже ещё большой вопрос. По словам Ирины, изначально семье предлагали совсем маленькую компенсацию, хотя независимая оценка присудила им более 180 миллионов. Они уже проиграли два суда.
К моменту выхода публикации должен был начаться третий процесс, но Ирина предположила, что и его они проиграют. Сейчас их дом оценивают в 94 миллиона тенге, которые придётся делить на двух собственников.
"Что можно купить в моём районе за эти деньги? Здесь даже однокомнатную не купишь за 47 миллионов. В соседних домах "однушки" стоят дороже. А у меня свой дом на земле. Есть разница?" — возмущается Ирина.
А это дом уже другой Ирины — Ирины Илиадис. Она жила здесь с семьёй и родителями.
Ещё недавно на участке был огород, летняя кухня и большой гараж.
Теперь всё это выглядит так:
Нет окон и дверей, крыша почти полностью разобрана.
На одной из уцелевших стен всё ещё висит фигурка домового — единственного оставшегося жильца.
Родители Ирины переехали к её брату, сама она живёт в квартире. И тоже рассказывает, что у них было несколько судов, и все — не в их пользу. На одном из заседаний семья просила предоставить им аналогичный дом с участком в другом районе, но в итоге им оставили компенсацию в 89 миллионов тенге.
"Мы ищем дом для родителей, потому что они пенсионеры. В квартире жить они не смогут, они всю жизнь прожили на земле. Причём за эти деньги в Тельмане (жилой массив неподалёку — прим. редакции) мы ничего не купим. Мы купим в Косшы, в Уркере, может быть, в Ильинке где-нибудь (это пригороды — прим. редакции). Но в городе мы за эти деньги ничего не купим. На другой стороне сносит частная компания. За довольно маленькие участки им присудили в два раза больше, чем нам. За 5–7 соток им давали по 138–150 миллионов тенге. Но это застройщики. А у нас сносит акимат", — говорит Ирина.
Ирина Илиадис, как и другие местные, высказывает предположение, что на месте их бывших участков в будущем могут появиться и жилые комплексы:
"На том конце района тоже изымали участки на госнужды. В итоге из госнужд там стоит только школа. И всё. А так везде стоят многоэтажные жилые комплексы. И дорога там ещё мимо будет проходить".
Похожая ситуация у их бывшего соседа — Темирхана Алимтаева. Суды он проиграл и получил выплату в 91 миллион тенге. Хотя, по его словам, независимая оценка была в два раза выше — 180 миллионов. Эту же сумму называли другие местные жители.
Хотя, добавляет мужчина, у них тоже был и огород, и хороший дом с постройками.
"Нас приехали с ОМОНом выселять. Как в сталинские времена. Приехали и сказали: "Сейчас всё вынесем, загрузим и на акиматовский склад отвезём, потом ищи дальше". "Газель" предоставили", — вспоминает Темирхан Алимтаев.
Перед выселением, продолжает мужчина, он оставил часть вещей, мебель, утварь в доме — хотел попозже распродать и выручить хоть какие-то деньги. Однако когда вернулся, входная дверь была взломана — мародёры обчистили.
"Всё за ночь вынесли. Внутри ничего не осталось. Ещё вчера и окна, и всё остальное на месте было. Я рабочим говорил: крышу разбирайте, а двери не трогайте. То, что мне нужно было, я сразу забрал, а остальное оставил здесь. Думал, хоть за копейки через объявления продам".
Рассказывая это, Темирхан пускает нас в свою баню, это единственная постройка на его участке, которая осталась целой после сноса. Хочет показать, что даже она у него добротная, и всё остальное было таким же.
Замечаем, что двери бани он всё ещё закрывает на замок, хотя вокруг уже всё разрушено: старая хозяйская привычка.
После поездки в Заречный мы обращаемся в управление жилья и жилищной инспекции Астаны. Там нам говорят, что в этом массиве сносу подлежат 26 домов. На сегодня 14 из них выкуплены, по остальным вопрос решается в судебном порядке.
На то, что хозяева недовольны размером компенсаций, отвечают: стоимость изымаемого имущества определяет независимая оценочная организация.
И подтверждают: после сноса на этом месте должно появиться здание Высшей аудиторской палаты.
И ещё одна красноречивая деталь.
Всё время, пока мы находимся в Заречном, слышим сильный лай. Наши собеседники объясняют: это соседские собаки остались у разрушенных домов и, кажется, всё ещё охраняют имущество.
Но местные тут же добавляют: их не бросили. Владельцы приезжают и кормят их. Забрать животных в квартиру они не могут, но стараются пристроить их к кому-то в частный сектор за городом.
Многие астанчане проходили через такое — когда для застройки столицы сносили целыми кварталами. Это как будто естественный путь развития большого города и вообще ход истории — сам Заречный видел уже немало трансформаций. Но для каждой отдельной семьи это снос целой их жизни. Им страшно: обретут ли они новый дом и хватит ли на него денег.
Читайте также:
Микрорайону Калкаман-2 не грозит принудительный снос — "Алматыгенплан"
Об этом районе Астаны забыли? Мы побывали ещё на одной окраине столицы
+7 (777) 001 44 99
