Почему "голодная юность" прошлых поколений веселее относительно благополучного настоящего и почему жизнь не радует молодых? Корреспондент Tengrinews.kz ищет ответ на этот вопрос с экспертами в самых разных сферах — от культурологии до нейробиологии.
Теория поколений спорная, но прочно вошла в наше информационное пространство — в соцсетях и СМИ ежедневно появляется контент, сравнивающий молодёжь и их родителей. Поэтому в этом небольшом исследовании действительно существующей психологической и в каком-то смысле социальной проблемы мы опираемся на эту классификацию.
Парадокс благополучия и конфликт поколений
"Один из друзей привёл недавно на вечеринку молодых коллег, — рассказывает Н. — представительница поколения миллениалов. — Они аккуратно разулись, вежливо поздоровались и стали оглядываться по сторонам".
— Какие высокие потолки, — мрачно прокомментировал один.
— Да, очень удобно, если надо повеситься, — отозвался другой.
"Ха-ха", — вежливо и, как позже выяснилось, совершенно неуместно отреагировала хозяйка. Потому что в ходе общения выяснилось: один из комментаторов пережил попытку суицида; другой уже несколько месяцев безуспешно подбирает подходящие антидепрессанты, а третий посещает психотерапевта, но ему "пока не легче". Словом, вся юная компания страдала ментальными проблемами.
Когда новенькие ушли, началось обсуждение, а точнее — осуждение:
— Они живут с родителями, М., который примерялся к высоким потолкам, родители купили авто; у А. вообще с 20 лет есть собственная квартира! Есть место, куда водить девушек, а девушек при этом нет!
— У них неплохая работа — всё хорошо финансово, и они вечно печальны!
— Мы в их годы жили в ужасном студенческом общежитии, где душ включали раз в неделю, и к концу месяца до стипендии реально голодали. Но всегда было весело, как соберёмся вместе — пресс потом болел от смеха. А это, что это за мрачняк? — возмущались гости-миллениалы.
Экзистенциальной грустью, а также слабой активностью современной молодёжи обеспокоены не только миллениалы, но и поколение постарше.
Что говорят о своей грусти сами молодые люди
Так, Марал Айкенова, активная пенсионерка, не стала беспокоиться молча, а решила вынести дискуссию в общество и создала пост на эту тему в социальной сети Threads:
"У меня много знакомых, у которых есть сыночки, рождённые в 2000-х годах. Все как один не женятся, не дружат, не выходят гулять. У них режим "работа — дом". Отчего это происходит? Может, что-то было в те годы, что повлияло на психику? Почему современные молодые люди — красивые, образованные, обеспеченные — так часто выглядят несчастными?"
Пост набрал более четырёх сотен комментариев.
Мы выбрали самые выразительные цитаты, которыми молодые люди сами объясняют эту "зумерскую тоску":
- О потере опор и будущего: "У наших родителей была понятная дорога: школа, институт, работа, квартира. У нас — бесконечный выбор, который парализует. Ты можешь быть кем угодно, но в итоге не понимаешь, кто ты вообще такой".
- О "дешёвом" дофамине: "Мы переели впечатлений. За один вечер в телефоне я проживаю столько эмоций, сколько наши бабушки проживали за год. Мозг просто выгорел и больше не выдаёт радость на обычные вещи вроде заката или прогулки".
- Об одиночестве в толпе: "В Threads у меня тысячи единомышленников, а в пятницу вечером не с кем выпить кофе. Мы разучились строить реальные связи, потому что в сети всё можно "отменить" или заблокировать, а в жизни приходится сталкиваться с живым сложным человеком".
- О давлении успеха: "Каждый день я вижу в ленте 19-летних миллионеров. И если ты в 20 ещё не запустил стартап, кажется, что ты уже проиграл жизнь. Эта вечная гонка за "успешным успехом" убивает любую способность просто радоваться моменту".
Многие отмечали нехватку времени на живое общение:
"2003 год рождения. График "работа — дом", попутно составление планов — что ещё придумать, чтобы заработать себе на жильё. После работы дома меня ждёт 2–3 часа обучения в 3D-сфере/английском, после 1–2 часа игры на гитаре, плюс 15–30 минут физических упражнений перед сном. Ну, ещё пару часов в день позволяю себе поиграть на компьютере. Все временные значения варьируются по настроению. Возвращаясь к вопросу, почему так:
- кризис;
- завышенные требования;
- брак дискредитирован;
- невозможно строить никаких планов на жизнь".
Судя по ответам самих зумеров, их "тоска" и необщительность связаны с перегрузками — цифровыми, эмоциональными и социальными: культом "успешного успеха", постоянным сравнением и ощущением, что нужно успеть всё и сразу.
Чтобы разобрать проблему глубже, мы обратились к экспертам.
Зумеры — первый сдвиг нормы?
Культуролог Самир Серкебаев для начала отмечает, что "любой культурный феномен следует рассматривать прежде всего в контексте экономических изменений". И так называемый конфликт поколений — не исключение.
По его словам, детство и юность зумеров пришлись на относительно благополучный период — вторую половину 2000-х и первую половину 2010-х годов.
"Это время экономического роста, бурного развития цифровых технологий, расширения Интернета. Становится доступнее заграничный туризм. И — что очень важно — именно в этот период родители зумеров формируют базу семейного капитала: покупают квартиры, участки, машины".
Самир Серкебаев уверен: проблема не в характере поколения, а в том, какая картина мира была для них нормой с пелёнок.
Зумеры — это дети "золотой эпохи". Пока они росли, экономика росла вместе с ними.
"Для них материальная безопасность и личный комфорт — это не цель, а стартовая площадка. Они выросли с ощущением, что мир открыт, безопасен, а личное пространство всегда важнее "общественного долга", — отмечает культуролог.
Изображение сгенерировано нейросетью
Так что кредо более взрослых людей — "материальная мобилизация". Родители тех, кого сейчас называют зумерами, привыкли, что завтра всё может обесцениться, поэтому всегда готовы стартовать с нуля в спартанских условиях. Для них работа — выживание, а страдания — непозволительная роскошь.
Норма зумеров — стабильность. Они не учились выживать, они учились выбирать. И когда с 2020 года мир начало "трясти", оказались застигнуты врасплох. У них просто нет того иммунитета к кризисам, который у миллениалов выработан на уровне инстинктов.
"Для миллениала просто "закрыть базовые потребности" — это уже победа и радость. Для зумера — это скучная рутина, которая не избавляет от экзистенциальной тоски", — отмечает Серкебаев.
По его мнению, молодых зря обвиняют в завышенных ожиданиях. Это не они хотят слишком многого, это их родители привыкли довольствоваться малым.
Негативная оценка их грусти — искажение. Эксперт добавляет: родители смотрят на них через призму своей "устаревшей нормы" выживания, в то время как они искренне страдают от того, что мир перестал соответствовать их высокому стандарту безопасности.
Действительно ли современная молодёжь стала более депрессивной?
Несколько раз от разных комментаторов звучали слова про "цифровую перегрузку". Как повлиял новый мир на психику нового поколения? Этот вопрос мы задаём следующему специалисту — врачу-психиатру Нуритдину Абдуллаеву.
"В последние годы в научной литературе и медиа всё чаще обсуждается феномен так называемого грустного поколения — поколения Z (примерно люди, родившиеся после 1995–2000 годов). Клинические наблюдения врачей во многих странах действительно совпадают: молодые люди чаще обращаются за психологической и психиатрической помощью, чаще принимают антидепрессанты и чаще сообщают о тревоге, одиночестве и отсутствии смысла. Однако важно понимать, что это сложный и многофакторный феномен".
По словам доктора, многие эпидемиологические исследования подтверждают рост психических расстройств среди молодёжи. Вот некоторые данные:
- Опрос Гарвардской школы образования показал, что около 29 процентов молодых людей 18–25 лет сообщают о депрессии и 36 процентов — о выраженной тревоге, что примерно вдвое выше показателей подростков в том же исследовании.
- В крупном межпоколенческом исследовании психического здоровья было выявлено, что поколение Z имеет наибольшую распространённость тревожных и депрессивных симптомов по сравнению с миллениалами, поколением X и бумерами.
- Кроме того, метаанализ глобальных данных показывает, что случаи депрессии среди подростков и молодых взрослых заметно выросли за последние 20–30 лет, особенно после 2000-х годов.
Эти данные создают впечатление, что современная молодёжь действительно "грустнее". Однако интерпретация требует осторожности, продолжает врач-психиатр. По его словам, существует несколько психологических теорий, которые пытаются объяснить это явление.
1. Теория цифровой среды и социальных сетей.
Одно из наиболее обсуждаемых объяснений связано с тотальной цифровизацией жизни. Молодые люди выросли в среде постоянного сравнения себя с другими, лайков и виртуальной оценки. Социальные сети усиливают чувство неполноценности, социальную тревогу и FOMO (fear of missing out — страх что-то упустить).
2. Теория социальной изоляции.
Несмотря на гиперкоммуникацию онлайн, реальные социальные связи стали слабее. Всё больше исследований показывают рост одиночества среди молодых людей. Пандемия COVID-19 дополнительно усилила этот фактор, а в ряде стран после неё выросло и потребление антидепрессантов среди подростков и молодых взрослых.
3. Теория экзистенциальной неопределённости.
Молодёжь живёт в мире высокой неопределённости: климатический кризис, экономические колебания, технологические изменения. У многих возникает ощущение нестабильного будущего и отсутствия жизненных ориентиров.
4. Теория диагностической видимости.
Некоторые исследователи считают, что рост депрессии частично объясняется лучшей диагностикой и снижением стигмы. Современная молодёжь чаще обращается к специалистам и легче говорит о психических трудностях, тогда как предыдущие поколения могли просто не получать диагноз.
5. Теория развития личных границ и саморефлексии.
Есть и позитивная интерпретация. Поколение Z отличается более развитой психологической рефлексией. Молодые люди лучше понимают свои эмоциональные состояния, чаще обсуждают психическое здоровье и больше внимания уделяют личным границам.
Изображение сгенерировано нейросетью
Отдельный вопрос — отношения и либидо
Действительно, социологические исследования последних лет наблюдают снижение сексуальной активности и более позднее начало отношений, отмечает психиатр. Это объясняют несколькими факторами:
- ростом цифрового общения вместо реальных знакомств;
- повышенной тревожностью;
- экономической и жизненной неопределённостью;
- более высокими требованиями к эмоциональной безопасности в отношениях.
Однако это необязательно патология. В ряде случаев речь идёт об изменении культурных норм, а не о снижении биологического либидо.
В заключение Нуритдин Абдуллаев резюмирует, что поколение Z неправильно просто назвать грустным. Скорее, это они чувствительнее, осознаннее и более открыты к обсуждению психического здоровья.
"Парадоксально, но именно эта открытость может создавать впечатление массовой депрессии. Молодые люди сегодня чаще говорят о своих переживаниях — и, возможно, это первый шаг к тому, чтобы научиться справляться с ними лучше, чем предыдущие поколения", — заключает доктор.
"Цифровая дофаминовая яма": грустное поколение и биохимия мозга
А как цифровой мир влияет на мозг и настроение молодых людей, которые выросли в этой реальности? Корреспондент Tengrinews.kz обращается со следующим вопросом к магистру нейробиологии и нейропсихологу Бибигуль Кушалиевой:
"Бытует мнение, что зумеры — самое депрессивное поколение. Они меньше влюбляются, чаще грустят. Может ли причина заключаться в нейробиологии и зависимости от гаджетов? Говорят, что она истощает дофаминовую систему, создаёт "дофаминовую яму".
"В научной литературе нет такого понятия, как "дофаминовая яма", но есть реальный процесс — временное снижение чувствительности системы дофамина к "медленным" видам удовольствия. И эта идея идеально отражает то, что происходит с "грустным поколением".
— Короткие видео в TikTok или Reels создают режим частых переменных вознаграждений. Принцип очень похож на тот, что используется в игровых автоматах: каждый новый ролик может оказаться смешным, неожиданным или эмоционально насыщенным. Это активирует систему вознаграждения мозга. Когда стимулы поступают так часто — каждые 30–90 секунд — мозг начинает адаптироваться.
— К чему приводит такая адаптация? — спрашиваем мы.
— Возникает феномен гедонистической адаптации. Чтобы почувствовать хоть какой-то интерес, мозгу требуется ещё больше новых и быстрых стимулов. Поэтому учёба, чтение, глубокие разговоры или отношения с противоположным полом начинают казаться зумерам слишком скучными и медленными. После цифрового "шторма" мозгу сложно вернуться в нормальный режим. Обычная прогулка или медитация просто уже не дают такого удовольствия, потому что чувствительность системы вознаграждения снижена.
— Правда ли, что бесконечный скроллинг ленты буквально "выжигает" способность концентрироваться на долгосрочных целях?
— Есть основания полагать, что цифровая среда действительно снижает концентрацию. За фокус, самоконтроль и планирование отвечает префронтальная кора — лобная часть мозга. А короткий контент тренирует противоположный режим: быстрое переключение и поиск новой "дозы".
Я называю такие видео "СДВГ-шными". Исследования показывают, что интенсивное использование соцсетей коррелирует с коротким временем устойчивого внимания. Но важно понимать: это не повреждение мозга, а его адаптация. Есть такое свойство — нейропластичность: мозг подстраивается под среду. Если вы погружаете его в хаос быстрых стимулов, ему будет мучительно трудно читать сложный текст или вести долгий проект.
— Зумеров называют первым поколением, которое массово и открыто принимает антидепрессанты. Это действительно оправданно или просто мода?
— Это очень глубокий вопрос. Зумеры действительно чаще обращаются за помощью, и это их отличие от миллениалов, которые жили в парадигме "надо потерпеть" и "я сама". Из-за того, что поколение Z говорит об этом открыто, создаётся ощущение, что препараты пьют все.
Современные антидепрессанты влияют на серотониновую систему. У большинства пациентов они не "отключают" радость, а наоборот — помогают восстановить способность её чувствовать. Да, у части людей бывает эффект "эмоционального притупления", когда чувства становятся менее интенсивными, но это зависит от дозировки и препарата. В целом же успешное лечение, наоборот, повышает эмпатию и мотивацию к социальным отношениям.
Изображение сгенерировано нейросетью
— Есть такая теория, что постоянные уведомления в смартфоне вызывают устойчивый стресс? Правда ли, что мозг реагирует на звук телефона как на угрозу "бей или беги"?
— Уведомления дают нам иллюзию контроля. Когда смартфон издаёт звук или вибрацию, мозг воспринимает это как сигнал неопределённости. В первые секунды мы не знаем, что там, и это активирует ориентировочные рефлексы. Психика слегка повышает активность симпатической нервной системы.
Если такие сообщения приходят сотни раз в день, человек действительно находится в состоянии постоянной тревожной готовности. Это микрострессоры, которые мешают глубокой концентрации и поддерживают фоновую тревогу.
— Есть гипотеза, что раньше радость была "окситоциновой" — посиделки с гитарой, компании, живое тепло. А сейчас она "дофаминовая" — индивидуальная и цифровая. Может ли в этом скрываться одна из причин грусти?
— Идея "дофамин против окситоцина" упрощена, но в ней есть истина. Дофамин — это поиск новизны и ожидание. Окситоцин — это привязанность, доверие и безопасность. Живое общение и совместная деятельность мощно активируют окситоциновую систему.
Цифровое взаимодействие даёт быстрый дофамин (лайки, просмотры), но не создаёт глубокой эмоциональной синхронизации. Мы сместили баланс от глубоких связей к быстрым индивидуальным стимулам.
— Значит, технологии делают нас несчастными?
— Не совсем. Они просто меняют способы получения удовольствия. Но нужно помнить, что зумеры родились в эпоху информационной перегрузки, пандемия лишила их социальных контактов в самый важный подростковый период, на них давит климатическая и экономическая тревога. Всё это бьёт по кортизолу.
В конце нашей беседы нейробиолог Бибигуль Кушалиева напоминает, что эмоциональное благополучие по-прежнему складывается из простых вещей: качества сна, физической активности и глубины отношений.
"Цифровой мир — это лишь один элемент системы, и мы можем научиться работать с ним так, чтобы не терять связь с настоящими чувствами".
Заключение
Является ли "грусть зумеров" признаком "слабого поколения" или это закономерный результат новой реальности? Анализ показывает, что однозначного ответа нет. Мы столкнулись с наложением сразу нескольких факторов:
- особенностей взросления,
- пережитой пандемии,
- последовавших экономических изменений,
- цифровой среды, которая перестроила работу мозга.
Там, где миллениалы видели возможности для "материальной мобилизации", зумеры видят избыточность и отсутствие смыслов. И нейробиология подтверждает: когда реальный мир проигрывает цифровому в скорости и яркости стимулов, психика неизбежно реагирует апатией. Возможно, эта "зумерская тоска" — сигнал для всего общества о том, что нужно пересмотреть баланс между цифровым потреблением и реальным проживанием жизни.
Плюс в том, что открытость зумеров в вопросах ментального здоровья — их главная уязвимость и одновременно главная сила. Они стали первым поколением, которое отказалось "терпеть и молчать", сделав депрессию видимой.
Предыдущие поколения всю жизнь учились выживать, задвигая чувства на задний план ради "базовых потребностей". Зумеры родились в мире, где многие потребности закрыты, и остались один на один с самым сложным вопросом: "А зачем всё это?"
И, возможно, им стоит поучиться друг у друга. Миллениалам — той самой осознанности и умению признать: "Мне плохо, и это нормально". А зумерам — иногда отключать уведомления, откладывать смартфоны и вспоминать, что есть жизнь и там, где заканчивается зона покрытия Wi-Fi.
Читайте также:
"Бриллианты и котики": новое лицо наркомании в Казахстане
"Ты не получился": мифы и правда о мужских суицидах и ментальном здоровье в Казахстане
